– Крест? А перстень на левой руке с бриллиантом? Сколько в нем каратов, интересно.

– Не знаю, я в них не разбираюсь. В руках даже не держал.

– Я тоже. Давай следующего.

В дверях кабинета появилась женщина, лицо которой известно каждому жителю России. Оба офицера машинально встали, а певица, не поздоровавшись, прошла вперед и, усевшись на стул, заговорила своим низким хрипловатым голосом:

– Ну, и какие документы мне надо показать, чтобы вы поверили, что у меня на послезавтра назначен концерт в Майами?

Тон эстрадный дивы был агрессивно-возбужденным. Но майор отозвался спокойным и ровным голосом:

– Вы едете всей семьей?

– Да, и даже с собакой.

– Вот собаку мы, наверное, не пропустим. Насколько я помню, у вас йоркширский терьер?

– Да, откуда вы знаете? – растерялась актриса.

– Писали в газетах, а у меня точно такая же собака, сука. Привыкли к ней жутко, второй ребенок, да и только. Лолой зовут. Недавно ощенилась, да заболела, хлопот – больше чем с ребенком. Половину моей зарплаты истратили на лекарства. Давайте ваши билеты.

Подписав документы, майор лично проводил удивленную даму до двери. На этот раз она уже не забыла попрощаться.

– Не понял, почему ты ее выпустил? Она ведь тоже далеко не бедненькая, – спросил лейтенант, прихлебывая давно остывший чай.

– Чудак ты, Семин. Вот того кабана мы из загранки уже бы не дождались, у него миллионов по банкам заныкано черт-те сколько. А эта вернется, куда она без нашей публики. Не перед американцами же ей петь. Знаешь, кто там стоит?

– Кто?

– Артур Андриевский, собственной персоной.

Лейтенант присвистнул:

– И этому срочно за бугор понадобилось? Подумать только, все самые богатые люди России скопились в одном зале ожидания. А если бы у Шереметьева обрушилась крыша?

– Боятся.

– Да, это не Дума и не правительство, где уже все на корню скуплено.