— Понял, — сказал Умберто; его подозрительность уступила место любопытству.

— Если не возражаешь, я продолжу, — сказал Даниэль. — Чтобы ты понял, что речь идет не о промывке мозгов и я не посылаю сигналов твоему подсознанию с целью сорвать твою свадьбу. Это просто музыка… Бетховена.

Умберто вставил диск в проигрыватель, и при первых же звуках музыки на его лице расцвела улыбка.

— Мне нравится, — признался он, устраиваясь поудобнее на диване. — Что это за пьеса?

— Соната фа минор, опус 2, № 1 — одна из визитных карточек Бетховена после его переезда в Вену. Это, несомненно, дань уважения Моцарту. Любой из современников Бетховена мгновенно понимал, что она вдохновлена симфонией соль минор KV 183,

— Я и не знал, что Бетховен был задирой, — сказал Умберто, в очередной раз поразившись глубине музыкальных познаний друга.

— Да, был. Начать свою карьеру в Вене с этой сонаты означало… — Даниэль попытался подыскать сравнение вроде тех, что для большего педагогического эффекта приводил на занятиях со студентами. На это у него ушло не больше нескольких секунд. — Это как если бы профессиональный юморист решился рассказать анекдоты о войне аудитории, привыкшей к телесериалам. Бетховен вырастал в символических дуэлях с Моцартом и Гайдном и выходил из них победителем. В отличие от Брамса, первая симфония которого настолько тесно связана с бетховенским стилем — нередко ее даже называли «десятой», — что он четырнадцать лет не мог ее закончить: страх, что его будут сравнивать с «великим глухим», парализовал его творческие силы. Ты слышишь меня?

Умберто, разумеется, не слышал. Он впал в своего рода музыкальный транс, и Даниэль, рассудив, что выводить из него Умберто не то чтобы опасно, но явно некстати, решил потихоньку покинуть его дом, не потревожив задремавшего друга. Прежде чем закрыть дверь, он произнес, обращаясь не столько к Умберто, сколько к самому себе: