Так долго продолжаться не может.

Человек на другом конце провода – Джозеф Роуз, Джо Роуз, Джо Ро. Еще один пакистанчик вступает в игру.

Я говорю:

– Сегодня придет спецназ и заберет вас всех с собой. И, между прочим, не в землю обетованную.

– Вот мать их ети.

– Попробуй – а я посмотрю, – смеюсь я. – Ты можешь дать мне какие-нибудь имена, наводки?

Джозеф Роуз: на полставки – пророк, на полставки – мелкий воришка, на полную ставку – обитатель Спенсер Плейс, перепродающий наркотики, чтобы удержаться на плаву.

– Это как-то связано с миссис Уоттс? – спрашивает он.

– Точно.

– Что, ваш пират все никак не уймется?

– Нет. Ну так что?

– А то, что люди все равно будут бояться.

– Его?

– Да не-ет. Двух семерок, приятель.

Черт, опять начинается.

– Джозеф, назови мне имена, черт тебя побери.

– Я слышал одно: девочки говорят, что он – ирландец. Как тогда.

Ирландец.

– Кен и Кит что-нибудь знают?

– Только то, что я тебе уже рассказал.

В тот момент, когда я повесил трубку, мимо меня промчались два спецназовских фургона, и я подумал: ну, держитесь, жители Спенсер Плейс:

НА ВАС ОПУСКАЕТСЯ ТЯЖЕЛАЯ РУКА ЗАКОНА.

Времени – почти восемь, машина будто сжимается, свет тускнеет. По всему седьмому микрорайону зажигаются костры, но не в честь Юбилея. Мы с Эллисом все еще дежурим у Спенсер Плейс, сидим без движения, потеем и действуем друг другу на нервы.

Нам не по себе, как и всему этому чертову городу.

Эллис источает зловоние. Мы опустили стекла и вдыхали запах горящего дерева, горящего Рима, в черном раскаленном воздухе носятся кошачьи вопли; те, до кого мы еще не добрались, баррикадируются, задраивают все ходы и выходы.