Голубой – четыре к одному.

В любом случае это как-то связано с сексом.

Дерек Пул – одинокий человек, ему часто бывает скучно. Но сегодня у него на уме совсем другое.

Он смотрит на меня. Эллис снова оборачивается.

– Вы женаты? – спрашиваю я.

– Да, женат, – отвечает он так, как будто обманывает.

Я записываю: женат.

– А что? – спрашивает он.

– В каком смысле «что»?

Он ерзает в своем спортивном костюме.

– В смысле почему вы спрашиваете?

– По той же причине, по которой сейчас спрошу, сколько вам лет.

– А, такие правила, да?

Мне не нравится Дерек Пул, не нравятся его скрытность и высокомерие, поэтому я говорю:

– Мистер Пул, о каких правилах может идти речь, когда молодой женщине распарывают живот и разбивают голову?

Дерек Пул смотрит в пол. Его кроссовки запачканы рвотой. Я боюсь, что его снова вырвет, и от нас будет вонять еще неделю.

– Давайте закругляться, – бормочу я, зная, что перегнул палку.

Младший следователь Эллис открывает мистеру Пулу дверь, и мы снова оказываемся на солнцепеке.

Сюда уже сбежалась куча легавых, я смотрю на них и думаю: слишком много начальников.

Мой начальник инспектор Радкин, старший полицейский офицер Прентис, старший следователь Олдерман, бывший начальник уголовного розыска Лидса Морис Джобсон, новый начальник – Ноубл и, наконец, в центре всей этой возни сам: заместитель начальника полиции Джордж Олдман.

Над телом склонился профессор Фарли, начальник Отдела судебной медицины Лидского университета. Его ассистенты собираются ее уносить.

Старший следователь Олдерман, с дамской сумочкой в руках, забирает с собой женщину-констебля и одного рядового полицейского.

У них есть имя и адрес.

Прентис распоряжается рядовыми, отгоняет зевак.

Колесо фортуны поворачивается в нашу сторону. Похмельный следователь Радкин орет:

– Отдел расследования убийств, тридцать минут!