Кровь брызжет на палубу, и в мозгу у Фреда словно раскрывается ослепительно белый парус. Верный Баки жжет пальцы, взгляд прочесывает палубу.

Голос в мозгу ревет: «Беги! Спасайся! Ты же этого не хотел».

Краем глаза Фред замечает, как к нему устремляется какой-то здоровяк — на лице ярость, в глазах ад. Фред вскидывает руку.

БАХ!

Рядом черная женщина, сжатая со всех сторон толпой. Она поворачивается к нему. У нее круглые щеки и круглые глаза. Смотрит на него и… читает его мысли.

— Ладно, сынок, — говорит черная женщина и протягивает дрожащую руку. — Хватит. Отдай мне оружие.

Ей известно, что он сделал. Как она узнала?

БАХ!

Женщина, умеющая читать мысли, падает, и Фред облегченно вздыхает. Люди в переднем отделении движутся волнами — толпа подается влево, натыкается на его взгляд, сжимается и устремляется вперед.

Они боятся Фреда. Боятся его.

Черная женщина у него под ногами держит мобильник в окровавленной руке. Хриплое дыхание вырывается из ее горла. Окровавленный палец нажимает кнопки. Нет, нет! Нельзя! Фред наступает ей на запястье. Потом наклоняется и заглядывает ей в глаза.

— Вы должны были остановить меня, — цедит он сквозь сжатые зубы. — Это же ваша работа. — Баки ввинчивается ей в висок.

— Нет! — молит она. — Пожалуйста, не надо!

Кто-то вскрикивает:

— Мама!

Худосочный черный парнишка лет, может быть, семнадцати-восемнадцати, бросается на него с занесенным над головой обрезком трубы. Он держит ее словно бейсбольную биту.

Фред спускает курок — БАХ! — и в этот же момент паром дергается вперед.

Пуля уходит в небо. Обрезок трубы падает, катится по палубе, и парень подбегает к черной женщине и падает рядом с ней. Защищает ее?