«Да, нелегко приходится человеку с Чармиан», – сказал он сам себе.

– Вздор, – сказала Летти. – У меня нет врагов.

– А ты подумай,– сказал Годфри. – Подумай как следует.

– Осторожно, красный свет, – сказала Летти. – И уж ты, будь добр, не путай меня с Чармиан.

– Сделай одолжение, Летти, оставь при себе советы, как вести машину. Я и так вижу, что красный. – Он тормознул, и дама Летти мотнулась на сиденье.

Она выразительно вздохнула, и за это он рванул машину на зеленый свет.

– Знаешь ли, Годфри, – сказала она, – для своих лет ты прямо-таки изумителен.

– Это все говорят. – Он сбавил скорость, и она беззвучно перевела дыхание, незримо похлопав себя по плечу.

– В твоем положении, – сказал он, – у тебя должны быть враги.

– Вздор.

– А я говорю – должны быть.– Он прибавил скорость.

– Что ж, может статься, ты и, прав. – Он снова сбросил скорость, но дама Летти подумала: ох, зря я с ним поехала.

Они были у Найтсбриджа. Оставалось ублажать его до поворота с Кенсингтон-Черч-стрит на Викаридж-Гарденз, где жили Годфри с Чармиан.

– Я написала Эрику про его книгу, – сказала она. – Он, конечно, унаследовал некую толику былого блестящего стиля своей матери, но думается все же, что тема как таковая лишена того отблеска радости и надежды, которыми отмечены были тогдашние подлинные романы.

– Прочесть книгу мне было попросту не под силу, – отозвался Годфри. – Не смог, да и все тут. Комми, понимаете, какой-то вояжер из Лидса с женой в одном номере с этим, как его, библиотекарем-коммунистом... Это что же выходит?

Эрик был его сын. Эрику было пятьдесят шесть лет; недавно он опубликовал свой второй роман.

– Далеко ему до Чармиан, – сказал Годфри. – Старайся не старайся.

– Ну, я с этим не вполне согласна, – сказала Летти, видя, что они подъезжают к дому. – Эрик владеет той жесткой реалистичностью, которой Чармиан никогда...