Повеление имело свою историю. В девятом классе вадимов приятель Макс Лотарев на полгода поехал в Штаты по школьному обмену. Вернулся он оттуда слегка поглупевшим и основательно подкачанным. Из всех его историй об оклахомской житухе Вадиму более всего запомнилась именно физкультурная. Как непривычного еще к таким нагрузкам гостя помешанные на джоггинге янкесы подрядили бежать вместе со всеми пятнадцатикилометровый кросс. Они мотали круги по периметру здоровенного стадиона. Спустя пятнадцать минут Максу казалось, что его пропустили сквозь гибрид мясорубки, соковыжималки и автомата для нарезания лимон-лайма ломтиками, и вот прямо сейчас он издохнет. А с интервалом в сотню метров по всему маршруту стояли подтянутые, аккуратные молодые люди с красными повязками «помощник коуча» на синтетических бицепсах. Они широко и радостно улыбались каждому измочаленному джоггеру и с душевной отмеренностью того самого лимонорубочного устройства произносили: «Синк позитив!», «Синк позитив!»

— Улыбнись, ублюдок, — голосом Последнего Бойскаута подбодрил доппельгангера Вадим.

Ублюдок улыбнулся. Вадим не поверил. Ублюдок притворялся, факт. С каждым утром он все сильнее отличался от него, доппельгангер. И все меньше нравился Вадиму. Он определенно вел асоциальный и нездоровый образ жизни. Мало, где и с кем попало спал, много пил некачественный вонючий спирт-ректификат, пренебрегал физическими упражнениями, злоупотреблял богатой холестерином и сахаром пищей, не следил за собой, был склонен к истерии, отличался конфликтным неуживчивым нравом и дурной наследственностью, не ладил с начальством, нет, вообще потерял работу, имел неоднократные приводы в полицейские участки, экспериментировал с расширяющими сознание и сокращающими бытие препаратами и вскоре намеревался бесславно сдохнуть под случайным забором от передозировки очередного из них.