Потом применять крепкое на рабочем месте строжайше воспретили. Потом вместо мельтешащих Главных появился Самый Главный. Личный педставитель владельцев контрольного пакета акций. У Самого Главного был голос церковного регента, внешность босса сицилийской каморры среднего звена, габариты компактного упитанного монгольфьера и привычка курить фаллические сигары с романтическим именем «Ромео и Джульетта». Сейчас, если верить рикошетным слухам, Самый Главный успешно служит популярным наемным тамадой в городе Саратове. Но тогда вторжение столь весомого и решительного небесного тела смешало весь расклад в маленькой газетной звездной системе. М-да, совсем вы жизни не знаете, уничижительно сверкнуло небесное тело золотой шайбой на указательном пальце. Теперь я буду говорить, а вы — слушать. И исполнять. Пункт первый: вы что думаете — мы тут творчеством занимаемся? Хуй-то. Мы тут делаем сервис, понятно? Скорее всего, Самый Главный просто не ведал, что в выигравшем холодную войну английском языке выражение make a service означает оральный секс. А может, ведал. Чем дальше, тем больше я склоняюсь ко второму мнению. С момента официально декларированного перехода в орально-генитальную парадигму процесс моей финансовой деградации ускорился — и ускорение это стало вначале постоянным, а после — нарастающим. Сперва я старался его не замечать из некоего фаталистического упрямства. До тех самых пор, пока не перестали замечать меня самого. Пока я не потерялся.

Из советской журналистской коммуналки — двадцатиэтажного Дома Печати — редакции латвийских изданий центробежной силой стремительно растущей арендной платы разносило по городу. Отнесло — километра на четыре, за реку, в отдельный новодельный особнячок в деловом городском суперцентре, — и нас. Один переезд равен двум пожарам и трем наводнениям, и конвейерное движение газетной жизни прервалось на девять дней.