— Пэм, — заговорил он, — у меня внутри тоже все разрывается, как и у тебя. Но полиция ничем не сможет нам помочь. Мы имеем дело с профессионалом, который опережает нас как минимум на два дня. Чтобы помочь Гари, мне нужна информация.

— Ты не пролил ни слезинки! Даже не удивился! Ты холоден, как всегда!

Это заявление возмутило его до глубины души. Тем более что исходило оно от женщины, которая два месяца назад ледяным тоном сообщила ему, что он не приходится отцом своему сыну. Это откровение никак не повлияло на его отношение к Гари. Мальчик был, есть и всегда будет его сыном. Но ложь заставила его коренным образом пересмотреть отношение к бывшей жене. Вот и сейчас его захлестнула волна холодной ярости.

— Это ты, как всегда, все испортила! Ты должна была позвонить мне через секунду после того, как Гари пропал! Ты же такая умная, ты могла бы найти способ связаться со мной или со Стефани, тем более что она находится у тебя под боком, в Атланте! Вместо этого ты подарила ублюдкам целых два дня! У меня нет ни времени, ни сил, чтобы бороться одновременно с тобой и с ними. Поэтому сядь и заткнись!

Несколько секунд Пэм стояла, храня мрачное молчание, но затем сдалась и безвольно опустилась на обитую кожей кушетку.

Джеспер беззвучно закрыл дверь, оставшись снаружи.

— Ответь мне только на один вопрос, — проговорила Пэм, глядя в пол. Лицо ее было неподвижным, как у мраморной статуи.

Малоун знал, о чем она хочет спросить.

— Почему я не могу дать похитителям то, что они хотят? Все не так просто.

— Речь идет о жизни мальчика.

— Не мальчика, Пэм. Нашего сына.

Женщина не ответила. Возможно, она наконец поняла, что он прав. Для того чтобы хоть что-то предпринять, им нужна информация. Малоун сделал охотничью стойку — точно так же, как это происходило с ним во время экзаменов на юридическом факультете, или когда он потребовал перевода из военно-морского флота в группу «Магеллан», или когда вошел в кабинет Стефани Нелли и заявил о том, что увольняется.