Но теперь все изменилось.

— Да, — сказал он, — наверху.

Они поднялись в его квартиру, Коттон включил ноутбук и стал ждать, пока тот загрузится. Пэм наконец полностью взяла себя в руки. Такой уж она была. Ее настроение менялось скачками, за которыми было невозможно уследить: то она на вершине счастья, то в бездне отчаяния. Она, как и сам Коттон, была юристом, но если он работал на правительство, то Пэм вела высокооплачиваемые процессы, представляя интересы крупнейших американских компаний и получая заоблачные гонорары. Когда Пэм поступила на юридический факультет, Коттон решил, что она просто хочет походить на него, стремится к тому, чтобы у них были общие интересы. Только потом он понял, что таким образом она пыталась обрести независимость. Такова была Пэм.

Ноутбук загрузился, и Коттон открыл электронную почту. Пусто.

— Здесь ничего нет.

Пэм метнулась к нему.

— Что значит «пусто»? Они сказали, чтобы ты открыл электронную почту!

— Это было два дня назад. И кстати, как ты сюда добралась?

— Они дали мне билет.

Коттон не верил собственным ушам.

— Ты что, окончательно спятила? Знаешь, что ты сделала? Дала им фору в два дня!

— А ты думаешь, я этого не понимаю? — закричала она. — Считаешь меня полной идиоткой? Они сказали, что мои телефоны прослушиваются, а за мной круглосуточно следят! Что, если я хоть на дюйм отклонюсь от данных мне инструкций, Гари умрет! Они показали мне фотографию! — Женщина вновь залилась слезами. — Его глаза… О боже, какие у него были глаза… Он был так испуган!

Сердце колотилось в груди Коттона, как паровой молот, в висках горело. Он сознательно отказался от жизни, полной опасностей, чтобы найти что-нибудь иное. И что теперь? Та, прошлая жизнь вновь настигла его? Он ухватился за край стола. Не хватало еще и ему раскиснуть! Если бы те, кто похитил Гари, намеревались убить его, мальчик был бы уже мертв.