Всю ночь напролет мне снилось, что я принимаю ртутные ванны: я пытался выбраться наружу из бассейна с этой вязкой жидкостью, не смачивавшей кожу, но чья-то рука тянула меня вниз. Я погрузился в ртуть с головой — и очутился в комнате, заляпанной чем-то вроде навоза, источавшего тошнотворное зловоние, так что я почувствовал себя грязным. Потом меня поместили в гигантскую печь; в этом аду было нестерпимо жарко. Затем возникла комната, в которой стены, пол и потолок были из серебра, а холод стоял как на полюсе. Я шел по серебряному полу, словно по ледяной фольге, потом в комнате заметно потеплело, все засверкало позолотой, солнце ласкало мне лоб и руки, мой член возбудился и выбросил фонтан спермы.

Затем у меня в руках очутился бокал. Отпив из него глоток мягкого бархатистого напитка, я сразу почувствовал себя молодым и полным сил. От артроза в больших пальцах не осталось и следа, спина больше не болела, очки оказались совершенно не нужны, поскольку близорукость моя исчезла. Я вышел из золотой комнаты и увидел стоящую ко мне спиной обнаженную женщину — она поглаживала единорога.

Животное походило на белого молодого коня, почти жеребенка, с розоватой гривой, изо лба у него торчал высокий спиральный рог. У единорога были антилопьи ноги, козлиная бородка, львиный хвост, ярко-голубые глаза, и я боялся взглянуть на него в упор.

Почувствовав мое присутствие, женщина обернулась; у нее были потрясающие, влекущие груди, голубые глаза и светлые волосы. Мои руки все еще были перепачканы золотой пыльцой, я до сих пор чувствовал, как ртуть омывает мое тело.

Женщина подошла, чтобы поговорить. Это ее лицо я, кажется, видел в фильме Софии Копполы «Девственицы-самоубийцы»?

Словно притянутый магнитом, я двинулся вперед, жаждая поцелуя. Нас разделяло чуть меньше метра, наши тела еще не соприкоснулись, а я уже ощутил влажность ее губ, мягкость ее груди… И тут проснулся — так бывает, когда в кино вырубают ток и фильм прерывается на самом интересном месте.