Иртеньева повернула голову и посмотрела на Турчанинова.
Перед ней сидел слегка полноватый мужчина лет сорока. У нее мелькнула мысль, что белый расстегнутый халат ему не идет, это какая-то чужеродная, непривычная для него одежда.
– Вы здесь недавно? – спросила она.
– С первого мая. Меньше месяца, – сказал Иван Григорьевич.
– Да, мы раньше общались с другим врачом. Его фамилия, кажется, Сергеев. А куда он делся?
– Уволился. Наверное, нашел другую работу.
Супруги удивленно посмотрели на Ивана Григорьевича.
– Другую работу? Лучше, что ли?
– Не знаю. Да, наверное.
– Трудно представить такое. Разве здесь мало платят?
– Хорошо платят. Но ведь не только в деньгах, как бы это сказать…
– Счастье?
– Ну, это слишком громко… Я имею в виду, что разные могут быть причины. Может, он занялся научными исследованиями? Нашел что-то более интересное.
– Глупости! – возмущенно перебил Иртеньев, тоже профессор, как и жена. – Сергеев этот звезд с неба не хватал. Бездарный троечник, который остался в медицине только потому, что все остальные, талантливые, ушли. Уж я насмотрелся. Особенно в конце восьмидесятых. Такие бездари оставались в мединститутах, такие никчемные. И все защитились потом!
Иван Григорьевич смотрел на него насмешливо, и профессор подумал, что ведь и он, этот новый главный врач, скорее всего, учился в конце восьмидесятых.
– Вы приятный человек, – сердито произнес он. – Так что не обижайтесь, ладно? Если вы умный, вы и сами понимаете, что творилось с медициной в последние годы. Вот ваша клиника, например. Она ведь явно была сделана для прокачки денег, связанных с какими-нибудь льготами. Например, русскую православную церковь обслуживала? Нет?