— Вам повезло, мисс Говард, что я не фараоны, — сказал я, выбираясь на подоконник. Голова ее резко дернулась, и зеленые глаза вспыхнули так, что блеску бы позавидовал любой изумруд. — Уж они бы вас еще до завтрака в «Восьмигранник» закатали.

Последний был зловещим строением на острове Блэквеллз посреди Ист-ривер; вместе с двумя крыльями по сторонам главного корпуса под куполом «Восьмигранник» служил печально известной в городе женской тюрьмой и сумасшедшим домом.

Мисс Говард лишь нахмурилась и перевела взгляд на свои ноги.

— Все из-за этих клятых ботинок, — сказала она. Я тоже взглянул на них и сразу понял, в чем дело: вместо пары легких скромных туфель или даже тапочек, которые позволили бы ей цепляться пальцами за выступы каменной кладки, мисс Говард — новичок — надела тяжелые, подбитые гвоздями скалолазные ботинки. Они слегка походили на те, кои, путешествуя по крышам Нью-Йорка, носил убийца Джон Бичем, и я немедленно прикинул, откуда она почерпнула эту мысль.

— К таким вам нужна веревка и снаряжение, — сказал я, хватаясь правой рукой за оконную раму, а левую протягивая ей. — Помните, Бичем лазал по гладким кирпичным стенам. К тому же, — добавил я с улыбкой, втягивая ее на свой подоконник, — он знал, что делает.

Мисс Говард уселась рядом, отдышалась и едва удостоила меня косым взглядом.

— Это подлый удар, Стиви, — пробормотала она. Но в следующий же миг на раздраженном лице ее вспыхнула веселость: и сама внешность ее, и настроения всегда менялись вот так внезапно, будто у кошки, брошенной в воду. Она мне улыбнулась. — Сигареты есть?

— Что блох у дворняги, — отозвался я, потянувшись в комнату за пачкой и протягивая одну сигарету ей. После чего угостился и сам, чиркнул спичкой по подоконнику и мы оба затянулись. — Должно быть, скучно стало жить на Бродвее…

— Вовсе нет, — ответила она, выдохнув дым в сторону парка, и достала пару обычных туфель из сумки, висевшей у нее на шее. — Кажется, я наконец раскопала такое дело, в котором нет никаких неверных супругов, и богатеньким дитятком тоже не пахнет…