На кратчайший миг я подумал о докторе — сколь истово он пытался удержать меня от извечной моей склонности к авантюрам, подобным той, что сейчас предлагала мисс Говард; но, как я уже сказал, раздумья мои были недолгими.

— Только что вернулся Сайрус, — ответил я, улыбнувшись в ответ. — Он согласится — последнее время наш дом все больше напоминает мертвецкую. А так хоть можно немного развлечься.

Ее улыбка разом превратилась в боевой оскал:

— Отлично! Стиви, я знала, что на тебя можно положиться.

Я кивнул, забираясь обратно в комнату:

— Ага. Если б вы еще знали, на какую обувь стоит полагаться…

Мисс Говард снова рассмеялась и хлопнула меня по плечу, когда мы направились будить Сайруса.

Я не ошибся, предположив, что после скверного года в доме на 17-й улице Сайрус с радостью согласится на все, лишь бы покончить с рутиной. В какие-то секунды он вновь облачился в свой легкий твидовый костюм, накрахмаленную сорочку и галстук, а когда мы уже двигались к выходу, нахлобучил на голову любимый старый котелок. Уже вдвоем мы выслушали мисс Говард: необходимо доставить мистера Мура в № 808 по Бродвею, где ее возвращения дожидается некая леди в большом смятении. Ее дело, объявила мисс Говард, суть «не только криминального свойства — не исключено, что оно может иметь и международный резонанс». Ничего сверх вышесказанного она сообщить нам не пожелала, во всяком случае — сейчас; впрочем, более этого ни меня, ни Сайруса не интересовало — нам хотелось как-то действовать, и оба мы по личному опыту знали: с такой проводницей именно это нам и предстоит. Длительные разъяснения могут обождать. Мы едва ли не пронеслись через фойе, вылетели во дворик, обнесенный чугунной оградой, где Сайрус — вечно он осторожничает — убедился, что дом надежно заперт, после чего по тропинке мы проследовали к калитке и двинулись на запад по тротуару 17-й улицы, пока не свернули к северу по Третьей авеню.