Йоси быстро оглянулся по сторонам и крякнул с досады: оба его ведомых безнадежно отставали. Морской пилот первого класса Масатаке Мацумара далеко оторвался от правого руля высоты, а младший лейтенант Субару Кизамацу плелся у него за кормой. Оба медлили и прозевали то, как он покачивал крыльями и делал знаки рукой. Как тут было не вспомнить его товарищей еще по войне в Китае — Сио Йосиду и Йосана Саканиси! Обоих сбили в жестоких боях над Малаккским проливом. Даже юные летчики Акико Йосана и Юнихиро Танизаки, пришедшие им на смену, были лучше его нынешних ведомых. Но и они нашли свою смерть в небе над токийским заливом: самолет одного разнесли в клочья снаряды оберста Фрисснера, а другой, спускавшийся на парашюте, был расстрелян предателем Кеннетом Розенкранцем. Мацухаре до сих пор снилось, как тело Танизаки, висящее на стропах пробитого пулеметной очередью парашюта, камнем валится вниз на полуостров Урага. Йоси поклялся отомстить мяснику Розенкранцу и предвкушал, что сделает с ним, когда тот попадет к нему в руки, какие изощренные пытки придумает для него, как медленно, наслаждаясь его воплями, будет он его резать и жечь.

Мацухара провел в кабине своего истребителя столько лет, что «Зеро» стал частью его существа, и ему порой казалось, что машина слушается не рычагов и педалей, а беззвучного приказа, отдаваемого его рассудком и волей самолету, наделенному, как твердо верил летчик, бессмертной душой. Ни слова, ни движения были тут не нужны. Он думал: «Поверни», и «Зеро» поворачивал, он молча приказывал: «Стреляй», и 20-мм «Эрликоны» и 7,7-мм пулеметы оживали, открывали огонь. Ручка, педали, рычаги давно стали продолжением его рук и ног, и сплавленный с ним воедино самолет нес его в поднебесье, преследуя врагов микадо. Он убил многих — очень многих, а начал еще юным младшим лейтенантом в Китае, сразу после окончания летной школы.