Двинув ручку чуть вправо и удержав машину педалью, японец сделал двойной переворот через крыло. «Локхид» — пробоины открывали ребра шпангоута от передней двери до самого хвоста — осторожно сделал левый вираж: повреждения снизили его скорость не меньше чем на пятьдесят узлов. Как всегда в минуты опасности, мысль работала особенно четко и ясно: от бешеного прилива энергии руки задрожали, дыхание стало прерывистым. Он хотел впиться в горло врагу, готов был рвать его зубами и ногтями и чуть ли не с сожалением сознавал, что придется ограничиться огнестрельным оружием.
Йоси, двигаясь узлов на сто пятьдесят быстрее «Локхида», нырнул вниз и вправо, обходя установку на левом борту, потом опять взял ручку на себя, так что она уперлась ему в живот, и пошел под правым крылом ковыляющего по небу гиганта, держась чуть впереди.
Потом он до предела сбросил газ и завис в воздухе — пронзительно взвыл двигатель — и навел светящееся пятнышко прицела на правую моторную группу, подобравшись так близко, что увидел расширенные ужасом глаза на побелевшем лице второго пилота, смотревшего на него из бокового окна своей кабины, и туловище убитого стрелка, вывалившегося из двери и державшегося лишь благодаря привязным ремням. Ног у него не было, и верхняя часть тела в летном комбинезоне билась по борту, как кроваво-коричневый вымпел. Из рассеченных артерий хлестала кровь, и воздушная струя сносила ее в сторону. Мацухара подобрался совсем вплотную, и закопченные обтекатели мотора заполнили не только прицел, но и противобликовый экран дальномера.