Мне доводилось видеть, как целым семьям приходилось разворачиваться домой только из-за того, что какой-то таможенный бюрократ не захотел, видите ли, принять копию свидетельства о рождении ребенка. У меня же на руках не было даже библиотечной карточки, так что я совершенно не представлял, как теперь окажусь на Багамах. Сегодня пятница, день клонится к вечеру, правительственные конторы и учреждения скоро закроются, и до понедельника никто на работу не выйдет. Да и потом, возни не оберешься: заполнять всякие-разные анкеты и формы, писать заявления, фотографироваться — документы получу никак не раньше чем через несколько дней, даже если приплатить за срочность. Можно было бы заказать новые водительские права взамен утерянных, но из-за судимости они аннулированы. А со свидетельством о рождении и того хлеще: нужно подать запрос в Бюро записей гражданского состояния в Джэксонвилле, а на это в лучшем случае уйдет пара дней.

Короче говоря, влип я здорово. Прямо хоть кати в Форт-Лодердейл разыскивать Чипа с лимузином. К Чарли Каллахану, что ли, податься, он калач тертый, авось придумает что-нибудь… Да, если кто меня и протащит на Багамы, так это он.

Я прошелся к таксофону, сунул в щель монетку и набрал свой домашний номер. Глупо, конечно, надеяться, но вдруг Дрыщ поднимет трубку — может, он на месте. Скатался бы до Де-Ленда, тут всего двадцать миль, подобрал бы меня.

Раньше, когда у меня имелся флот и приличный бизнес, Дрыщ служил моим первым помощником, хотя у нас не было строгого разделения на чины и звания. Потом закрутилась вся эта карусель, и я угодил в Бейпойнт. Напарник и тогда меня не бросил — от него во все времена было тяжко отделаться, как я ни старался. В мое отсутствие он взялся присмотреть за добром.

На десятом гудке вклинился автоматический голос — мол, если я суну в щель еще семьдесят пять центов, то смогу оставить сообщение. Я повесил трубку.