— Проверь в коммутаторе отеля.

— А с этим как быть? — Я кивнул в сторону ножа.

Практики с богатым опытом, мы не морочили себе голову поиском орудия убийства; нож лежал на середине кровати — именно там, где ему и следовало находиться, если бы Чанья зарезала американца так, как описал Викорн. Я увидел в этом добрый знак и свидетельство того, что Будда благосклонно взирает на наши действия, однако полковник почесал затылок.

— Забери. Раз это сделала она, повсюду на ноже должны быть отпечатки ее пальцев. Надо сделать так, чтобы американцы ничего на нем не обнаружили, кроме его крови и отпечатков девушки. Будет лишнее подтверждение истинности ее показаний. Передадим в качестве дополнительной улики. — Снова вздох. — Чанье придется на некоторое время скрыться. Раз это всего лишь самооборона, мы не имеем права бедняжку задерживать. Скажи, чтобы изменила прическу.

— А форму носа?

— Нет необходимости слишком усердствовать — мы все для них на одно лицо. — Викорн помолчал. — А теперь вернемся в клуб. Ты должен рассказать, что на самом деле произошло в этом номере, дабы я мог принять меры предосторожности.

ГЛАВА 3

Те, кто читал мои предыдущие заметки (о тайце-транссексуале, изменении пола, убийстве черного американского морского пехотинца с помощью одурманенных наркотиком кобр и прочих событиях в Восьмом районе), вероятно, помнят, как деловой талант моей матери помог ей создать концепцию «Клуба пожилых мужчин» и тем самым воспользоваться скрытыми коммерческими возможностями «виагры». Ее идея, до сих пор вызывающая во мне сыновнее восхищение, заключалась в рекламной интервенции на белых, кому за пятьдесят, кто еще не успел одряхлеть (и в идеале разочаровался в посулах постиндустриальной утопии). Им рассылались электронные приглашения, в которых предлагалось вволю натрахаться и, самое главное, — в обстановке, специально созданной, чтобы отвечать вкусам их поколения.