— До мельчайших деталей. За исключением одного: он пил «Будвайзер», а не виски «Меконг».
— Несущественная деталь. Нет смысла что-либо менять. Если потребуется, подтвержу, что он пил «Меконг». В конце концов, ведь это я стоял за стойкой бара.
Обезоруживающая улыбка.
— Тогда все в порядке.
Я кашлянул, стараясь без сожаления смотреть на ее длинные черные волосы.
— Вот еще что: тебе придется укоротить волосы и на некоторое время исчезнуть. Займись чем-нибудь еще, преобразись на пару месяцев, пока мы не выясним, что к чему.
Чанья пожала плечами и снова улыбнулась:
— Хорошо, сделаю все необходимое.
— Вернем тебя на работу, как только сможем. Нам надо понять, что собираются предпринять американцы, когда узнают о гибели этого, как его там? Насколько они его ценят. Согласна?
— Конечно. Наверное, побреюсь наголо. Давно собиралась заняться медитацией в монастыре. Вот и пройду курс где-нибудь в провинции.
— Отлично. — Я чуть не расплакался, представив себе лысую Чанью. И после неловкого молчания продолжал: — Слушай, если не хочешь, не рассказывай. Но если в Штатах ты занималась чем-то таким, о чем, как считаешь, мы должны узнать…
Она выдержала мой взгляд и не отвела невинных глаз.
— Я там работала. Платили фантастические деньги, особенно в Лас-Вегасе. Потрясающая страна, но какая-то слишком мягкотелая. Пожила немного, и стало надоедать. Планировала там жить до тех пор, пока не наберу бабок построить дом в Сурине, и чтобы еще хватило уйти на покой, но одиннадцатое сентября спутало все мои карты. Вернулась домой быстрее, чем рассчитывала, а семейные обстоятельства потребовали денег больше, чем думала. Я остаюсь здесь, потому что ты хороший папасан, а твоя мать — замечательная хозяйка. Здесь забавно. Мне нравится ваш клуб.
Так и подмывало спросить, что же на самом деле случилось вчера вечером, но профессиональная дисциплина, привитая полковником Викорном, не позволила этого сделать. Однако далось это вовсе не просто. Даже для тайки ее спокойствие удивляло, если не сказать пугало. И должно быть, моя улыбка вышла немного отчужденной, когда я уходил, оставляя ее наедине с пакетиком насекомых. Даже не спросил ее об опиуме, поскольку официально его не существовало. Но успел заметить, что Чанья избавилась от трубки.