Настоящее показание снято полковником полиции Викорном и следователем Королевской тайской полиции Восьмого района Джитпличипом. При этом я находилась в здравом уме и твердой памяти и изложила по совести все, что мне известно, в подтверждение чего оставляю отпечаток большого пальца правой руки».

Я открыл штемпельную подушечку, смазал краской большой палец Чаньи и прижал в нижней части страницы. Викорн был настоящим профессионалом — рассчитал показания девушки таким образом, что не пришлось тратить второго листа бумаги.

— Ничего не упустил?

— Нет, — восхищенно ответил я. Показание представляло собой мозаику из обычных историй проституток, искусно изложенную лаконичным языком. Но примечательнее другое: коп, особенно не отягощавший себя образованием, заложил превосходную базу для неоспоримой зашиты против обвинений в убийстве и даже в непредумышленном убийстве. Своими действиями Чанья не превысила степени допустимой самообороны, необходимой для спасения жизни; не нанесла смертельного удара; осознав, насколько серьезно ранен клиент, попыталась, хотя и безуспешно, его спасти; даже выразила сочувствие и уважение к погибшему, подобрав с пола отсеченный орган и положив в достойное место. Проистекающая из личного горького опыта общения со своими соотечественницами типичная ненависть белого фаранга к представительницам противоположного пола определяет мотив преступления и объясняет его сексуальные предпочтения. — Полагаю, вы упомянули все, что требовалось.

— Прекрасно. Когда она проснется, дай копию и заставь выучить наизусть. А если ей придет в голову что-нибудь изменить, скажи, чтобы не смела.