– Нет, миссис Хейлсворт, это совсем не так, – замотав головой, возразила я. – Да, они подтрунивали над ней, но не понимали, что этим сильно ее обижают. Они же не знали, что Джоан по натуре очень обидчивая.

– Но ты ведь была такой же, как и остальные студентки. Из хорошей семьи, как и те негодяйки. О твоих родителях мне рассказывала Джоан. Однако ты же над ней не издевалась, ты понимала ее.

– Джоан сразу же понравилась мне, – ответила я. – Я почувствовала, что ей нужна подруга.

Резкость, с которой отозвалась миссис Хейлсворт о девочках из нашей школы, поразила меня. По правде сказать, они относились к Джоан не так уж и плохо. Джоан часто видела для себя обидное там, где его просто не было.

– И ты, Эли, стала ей той самой подругой, – заметила миссис Хейлсворт и поморщилась. – Когда я думаю о тех издевательствах, которым подвергали мою девочку, то прихожу в ярость! Они забыли, что Джоан – дочь Джона Хейлсворта! Направив ее учиться в Редклифф, мы оказали этому колледжу огромную честь! Более того, несмотря на то, что во время избирательной кампании ее отец был самой популярной кандидатурой в президенты, мы не требовали от руководства колледжа для Джоан каких-либо поблажек. Но мы были вправе рассчитывать на то, что к Джоан, носившей фамилию Хейлсворт, ее однокурсницы проявят некоторое уважение. Кроме всего прочего, им следовало бы помнить, что на протяжении многих лет наша семья оказывала этому колледжу большую материальную помощь.

Я сочувственно кивала головой. А что мне еще оставалось делать? Разве можно было объяснить этой женщине, что в наши дни отношение молодежи к таким людям, как Хейлсворты, совсем иное? Могла ли Джоан, ее дочь, завоевать авторитет среди девочек-тинейджеров только потому, что принадлежала к высшим слоям общества? Более сильная личность, чем Джоан, встретив негативное отношение к себе, попыталась бы заслужить всеобщее уважение. Но дочь Хейлсвортов была девочкой застенчивой, нервной и слишком чувствительной. За время учебы в Редклиффе над Джоан по-настоящему издевались всего три раза.