Она бросилась к умывальнику, открыла на полную мощность кран с холодной водой, зажала журнал под мышкой и начала плескать ледяной водой себе в лицо, пока не почувствовала, что может выпрямиться, не рискуя упасть в обморок. Что происходило с ней? Если это был кошмар, а это, без сомнения, был именно кошмар, то, наверное, настало время проснуться.

Она медленно подняла глаза к зеркалу, затем ей пришлось для опоры ухватиться за края раковины. Женщина, которую она внимательно изучала в зеркале, была ей совершенно не знакома. В лице, смотревшем на нее из зеркала, не было решительно ни одной знакомой черты. Она внимательно разглядывала бледную кожу и темно-карие глаза, маленький вздернутый носик и полные губы, обведенные губной помадой того же цвета, что и лак, которым были выкрашены ногти. Ее темно-русые волосы, несколько светлее глаз, были заколоты украшенной камешком заколкой. Заколка расстегнулась и готова была упасть с ее конского хвоста. Она сняла заколку и потрясла головой, наблюдая, как волосы мягкими прядями рассыпались по плечам.

Лицо привлекательное, думала она, рассматривая свое отражение в зеркале, точно так же, как незадолго до этого она рассматривала на обложке журнала фотографию Синди Кроуфорд. Смазливая рожица, как сказал парень. Может быть, даже немного лучше, чем та, на обложке журнала. Все в этом незнакомом лице было на своем месте. На нем не было видимых изъянов, слишком крупных или слишком мелких деталей. Черты лица были приятны. Все находилось там, где должно быть. Она оценила свой возраст в 32–33 года. Потом подумала о том, выглядит ли она старше или моложе своих лет.

— Это так запутанно, — шептала она своему отражению, которое, казалось, затаило дыхание. — Кто ты?

«Я тебя совсем не знаю,» — ответило ей отражение, и обе женщины грустно опустили головы, тупо уставившись в покрытую пятнами ржавчины раковину умывальника.