Боже, что все это значит? Что это значит?

Она начала оглядываться, как будто ответ был написан на окрашенных в белое и голубое стенах комнаты. Однако стены говорили только о растительном орнаменте, а вовсе не о крови и увечьях. «Чья же это кровь, если она не моя?»

Она кинулась к платяному шкафу напротив кровати, рывком распахнула его и вперилась взглядом в свое перепуганное отражение в зеркале на внутренней поверхности дверцы. «Кто ты, черт тебя, в конце концов, побери? Чья кровь на тебе?»

Женщина в зеркале ничего не ответила, а продолжала судорожно искать на своем теле порезы и раны. Хотя на коже было несколько случайных синяков, но они не могли быть причиной кровотечения. На ее теле не было серьезных повреждений.

Она завела руки за спину, расстегнула телесного цвета бюстгальтер, сбросила его и начала рассматривать маленькие груди, которые, вызывающе выпирая, сразу бросались в глаза. Она моментально подумала о том, вскармливали ли эти груди когда-нибудь ребенка. Груди были красивы, отметила она, сознательно пытаясь успокоить себя размышлениями о мелких деталях повседневного бытия. Может быть, сосредоточенность на таких деталях со временем приведет ее назад, в ее привычное и знакомое существование?

Но пока никакая сосредоточенность никуда ее не привела. Ее груди ничего ей не сказали. Ни о том, вскармливала ли она ребенка, ни о том, когда эта грудь впервые испытала мужскую ласку. Она даже не помнила, восхищался ли кто-нибудь этой грудью. Она почувствовала презрение к себе, в горле ее родился и тотчас же умер горький смешок. Она подумала, что, должно быть, сходит с ума. Это же надо себе представить: находиться в центре Бостона, который она хорошо знает, но не знать, что она там делает, иметь карманы, полные денег, и платье, целиком залитое кровью, и при этом стоять перед зеркалом, размышляя о том, восхищался ли кто-нибудь ее грудью.