А чего она, собственно, боялась? Неужели она всерьез рассчитывала увидеть на первой полосе свой портрет размером в целую страницу? Или, может, она подсознательно надеялась стать сенсацией программы Опры Уинфри?

Против воли Джейн схватила пульт телевизора и нажала кнопку. Со страхом, смешанным с любопытством, она почти жаждала увидеть на экране свое лицо крупным планом. Вместо этого появилась хорошенькая блондинка лет двадцати, которая жизнерадостным голосом читала новости, где ничего не было сказано об исчезновении хорошенькой брюнетки лет тридцати. От приторно-сладкого голоса Джейн чуть было снова не вывернуло наизнанку. Потом блондинка пропала и какой-то мужчина из Северной Каролины рассказывал о том, что много лет назад он был свидетелем того, как великий Элвис убирал мусор, зарабатывая себе на жизнь.

В утренней газете тоже не было ничего интересного: никаких упоминаний о сбежавшей из местной тюрьмы преступнице, ни о бродившей по улицам Бостона сумасшедшей, ни о розыске некой женщины, которую полиция хотела бы допросить как свидетельницу; не было в газете и репортажа с места какого-нибудь леденящего душу преступления или бедствия. Там не было ровным счетом ничего.

Ей пришло в голову, что, возможно, она не была жительницей Бостона. Если, допустим, она только что приехала в Бостон, то в местных газетах вообще было бессмысленно что-либо искать. Но, с другой стороны, кровь, когда она ее обнаружила, была еще не запекшейся и не засохшей. Значит, что бы с ней ни произошло, это случилось и очень недавно и очень близко отсюда.

Она вспомнила о листке бумаги, найденном в кармане плаща: «Пэт Рутерфорд, к. 31. 12.30». Может быть, в газете что-нибудь написано про Пэта Рутерфорда? Она внимательно, от корки до корки перечитала газету, но ничего не нашла. Если ее платье было испачкано кровью Пэта Рутерфорда, то он либо благополучно поправился, либо тело его до сих пор не найдено.