В приемном отделении больницы полицейские оставили ее на попечение молодого интерна. Особенности случая явно выходили за пределы того, чему учили в колледже. Это обстоятельство весьма смущало интерна, и он сильно нервничал. Для начала он задал ей вопросы, которые она уже слышала в полиции: когда вы осознали, что лишились памяти? Где вы в это время находились? Куда направлялись? Были ли вы в это время пьяны? Что вы можете сообщить о себе? Она ответила на все вопросы, кроме последнего, а именно он и был самым важным из всех.

Интерн начал обследование с проверки реакции ее зрачков на свет. Реакция оказалась нормальной; потом интерн измерил ей артериальное давление и сосчитал частоту сердечных сокращений. И то и другое тоже оказалось в пределах нормы. Он исследовал ее мочу, удостоверился, нет ли признаков травмы на коже головы. Молодой врач проверил все, что мог, и позвал резидента,

Этот врач представился весьма официально: «Доктор Клингер». Он делал ударение на каждом слоге, подчеркивая, как много значит любое слово его речи. Этот врач снова проверил ее зрачковые рефлексы, частоту сердечных сокращений и назначил уйму разных анализов. Джейн спросила, для чего все это делается. Он ответил, едва скрывая раздражение, что для выяснения природы потери памяти надо исключить физические причины. Когда она потребовала, чтобы ответы были более конкретны, он, сказав, что ответы и так очевидны, милостиво поведал, что надо исключить такие возможные причины, как алкоголизм, наркоманию, спид и третичный сифилис. Когда она услышала это, ее глаза расширились от беспокойства. Она не могла всерьез думать, что у нее третичный сифилис.

— Вы действительно думаете, что я больна сифилисом? — Джейн не смогла удержаться от этого вопроса, хотя ее поражала сама мысль о подобном повороте дела.