Наконец-то проселочная дорога пересеклась с автострадой. «О'кей... вот я и там, откуда начал свое путешествие!» Он быстро свернул на шоссе и направился на восток, к Москве.

Грег понимал, что, скорее всего, первый же милицейский пост остановит его, и тогда ему придется отвечать на множество разных вопросов. Он уже заготовил несколько достоверных и убедительных ответов, но в глубине души знал, что милиция не поверит ни одному слову.

Грегори внезапно ощутил, что двигается в пустоте, а затем возникло гнетущее чувство отстраненности. Он попытался убедить себя в том, что только что случившееся с ним не было правдой. «Боже... что же мне делать?»

Стараясь ни о чем больше не думать, он поставил кассету и попытался окунуться в волшебные песни Дженис Джоплин. Она пела «Бобби Мак-Ги», пела таким глубоким, хрипловатым голосом, что Грег снова пришел в себя. Интересно, как она выглядит?

Когда мысли Фишера снова вернулись к дороге, он заметил на черном горизонте какое-то странное мерцание. Грег взглянул на часы и спидометр. Москва! «Понтиак» пересек окружную дорогу – официальную границу города. В предыдущую ночь в номере смоленской гостиницы он несколько часов изучал карту Москвы. Теперь Грег без ошибки определил вдалеке справа Ленинские горы и Московский Государственный Университет, где он намеревался пообщаться со студентками. Однако его планы неожиданно изменились.

Впереди, посередине дороги, он увидел Триумфальную арку, установленную в честь Бородинского сражения. Автострада Минск – Москва перешла в Кутузовский проспект. Ему чертовски повезло, что его ни разу не остановили. «Так вот какая она – бдительность полицейского государства». Он медленно пересек площадь Победы, оставив слева статую Кутузова на коне, а сзади здание Бородинской панорамы. Его буквально преследовали символы великого сражения.

«Чертовы музеи... статуи... победы... войны...» – думал Фишер, остановив «понтиак» у первого светофора. Люди, переходящие проспект, глазели на его машину.