– Готов подать мне руку? – спросила она. Взглянув на Сандерса, Гейл обнаружила, что он даже не начал надевать на себя баллон. Он наблюдал за ней.

– В чем дело?

Он улыбнулся и качнул головой.

– Ни в чем. Мне кажется, я теряю голову, вот и все.

– Что ты имеешь в виду?

– Я сижу здесь и завожусь, просто глядя на то, как ты плюешь на стекла. Гейл засмеялась.

– Ты хочешь нырять голышом? Мы можем поэкспериментировать.

– Мои исследования показывают, – серьезно произнес Сандерс, – что извержение семени, случившееся на глубине, превышающей три фута, может вызвать срабатывание защиты в системе, в результате чего мозги вылетают наружу.

Он встал, поднял ее баллон и держал его на весу, пока она не вдела руки в ремни.

– В этих баллонах не предусмотрен резерв, – заметила она.

– Тебе и не понадобится резерв. Глубина здесь не более двадцати – двадцати пяти футов, и баллона хватит на час. Может быть, даже больше, если будешь осторожна.

Гейл сидела на планшире спиной к воде. Она вдохнула воздух из трубки.

– Хороший воздух.

– Дай бог. Если они накачали в баллон плохой воздух, медовый месяц получится очень коротким.

– Когда ты тоже нырнешь?

– Через минуту. Спускайся, но прежде внимательно оглядись. Ты ведь не хочешь каких-нибудь сюрпризов на глубине.

Гейл перекатилась спиной через планшир и исчезла в облаке воздушных пузырьков.

Сандерс нашел тряпку и замотал руку. Затем собрал все свое снаряжение, надел его на себя и шагнул за борт.

Лишь через несколько секунд растворились окружившие его воздушные пузырьки, после чего он смог ясно видеть все вокруг. Потоки солнечного света, пронизывая голубизну, испещряли яркими бликами песок и кораллы. Вода была совершенно прозрачна; Сандерсу казалось, что он может видеть все на глубине больше сотни футов.