— Откуда вы знаете, что он в чулане? — прищурился Дурсль.

— Я — ведьма, забыли? — съязвила Джессика оглянувшись. Под лестницей была коротенькая дверца — как раз для чулана, — вам письмо от Альбуса Дамблдора.

— Я не буду читать, — сложил руки на груди Дурсль, — ни за что.

— Отлично, — сказала Джесс, — я сама прочту.

Конверт хрустнул и на ладонь Джес упало письмо.

— Так, — сказала она, развернув его, — «ВОЙНА НАЧАЛАСЬ».

Совсем не поняв, зачем это пишут Дурслям, Джессика состроила вид, будто все понимает, и выжидательно посмотрела на Дурсля. Грузный мужчина побагровел, потом побелел, посинел и, наконец, снова побагровел.

— Забирай его…пусть уходит…

— Отлично, — бросила Джессика, направляясь к двери и делая себе мысленную заметку подумать о странном поведении мистера Дурсля.

Открыв дверь чулана, Джессика чуть не вскрикнула. На аккуратно сложенной кровати, прислонившись к стене и уткнувшись лицом в острые колени, сидел худой парень с торчащими во все стороны черными волосами. Кисть его левой руки была опухшей и синеватой. Парень был уже полностью одет: в джинсы, свитер и красовки. На полке над кроватью лежали разбитые очки, платок с уже засохшими пятнышками крови, растрепанные газеты.

— Это ты, Дадли? — спросил он, не поднимая лица. Голос его был абсолютно равнодушным, — Вообще-то у меня сейчас никого настроения для твоего каждодневного избиения и мои очки уже разбиты, сожалею. И мою кисть ты тоже сломал, но к твоему удовольствию у меня есть другая.

От шока Джессика пошатнулась. Какой он… несчастный.

— Гарри?… — тихо позвала она.

Он вздрогнул и поднял голову. У него было худое лицо, ярко-зеленые глаза. Под темной челкой можно было разглядеть шрам в виде молнии.

Джессика почему-то испугалась. Он был ей ровесником — совсем еще молодым, но у него были очень серьезные, взрослые глаза. Она сразу себя почувствовала маленькой и глупой, ей показалось, что он старше ее на пять — шесть лет. Джессика попыталась улыбнуться, но улыбка получилась скованной.