– А может, именно к этому он ее и подталкивает, – съязвила Фуентес.

– Кстати, Джо, а вы не замечали подобной склонности у старшего инспектора?

Я в упор посмотрел на Аланью так, что густая краска залила его лицо.

– Следователь Аланья, Уилл Трона был порядочным человеком, – медленно отчеканил я, – и прошу воздержаться от таких идиотских вопросов.

– Какие пышные слова из уст тюремщика с четырехлетним стажем.

– Во всяком случае, подбирайте выражения, сэр.

– А вот я не подбираю.

– Хватит вам, петухи, – вмешалась Фуентес. – Чего ты завелся, дружище?

Аланья отвел взгляд. Уши у него покраснели, разительно контрастируя с белым торчащим носом.

Я-то знал, почему он завелся – просто испугался меня, вот и разозлился. Что может нормального, крутого полицейского вывести из себя больше, чем резкий ответ двадцатичетырехлетнего чудовища, которого невозможно ничем запугать?

У меня не только лицо будто вылеплено в адской мастерской, но и сам я высок и строен. Я владею практически всеми видами оружия, большую часть жизни постигал науку самозащиты – всевозможные способы и школы, самые невероятные приемы, – поэтому то, что случилось со мной в девятимесячном возрасте, впредь уже никогда не повторится.

Но главное мое оружие – это впечатление, производимое на людей. Может, за счет этого рубца. Может, из-за голоса или взгляда. Точно не известно.

Что касается меня, то на свете есть только две вещи, которые меня действительно пугают. Во-первых, мой отец, мой родной отец, тот, кто сделал это со мной, когда мне было девять месяцев. Его имя – Тор Свендсон, и я не знаю, где он сейчас болтается. И если он когда-нибудь объявится снова, я готов его встретить. У меня пять черных поясов, я дважды выигрывал местный чемпионат по боксу и побеждал на соревнованиях по стрельбе на приз управления шерифа – у меня достаточно козырей.

Другое, что ужасает меня – хотя до сегодняшнего дня я этого и не сознавал, – жизнь без Уилла. И это другое – намного страшнее.