Мэри-Энн сидела рядом с кафедрой, вся в черном. По ходу службы слышатся ее сдержанные рыдания, большей частью она смотрит себе под ноги, в пол.

Гроб был сделан из красного дерева и украшен серебром. Это дар друзей Уилла, которым принадлежит кладбище, где он будет похоронен. Переговорив с нами – ее детьми и преподобным Альтером, Мэри-Энн решила оставить гроб открытым для обозрения. Гленн хотел, чтобы гроб стоял закрытым, потому что лицо Уилла вызовет дополнительную боль у всех любящих его. Преподобный Дэниэл и Уилл-младший по той же причине голосовали за открытый гроб. Я же присоединился к ним, потому что хотел последний раз увидеть его.

Весь помост – от основания до верха – был усыпан тысячами белых роз, струившимися по алому покрывалу. Их тоже подарил один из друзей Уилла, владевший сетью цветочных магазинов.

На Уилле был костюм, предоставленный его приятелем, который занимался производством модной одежды по итальянским лекалам. Ногти Уилла были обработаны косметологом Мэри-Энн. И разумеется, бесплатно.

Под звук фанфар было объявлено, что в память Уилла Троны "Лесной клуб" учреждает мемориальный фонд для детского дома в Хиллвью. В сегодняшнем утреннем номере местной газеты "Джорнал" сообщалось, что всего за три дня на счет фонда поступило около двух миллионов долларов, из них один миллион – от Джека и Лорны Блейзек.

Преподобный Альтер в этот день был необычайно энергичен. Он один из самых эмоциональных евангелистов, которых я когда-либо слышал, но в своих проповедях никогда не срывается на крик, не теоретизирует и не занимается историческими изысками. Его выступления очень убедительны и глубоко прочувствованы. Или по крайней мере кажутся таковыми. Возможно, он прекрасный актер, но когда у него садится голос, перехватывает горло и слезы дождем струятся по лицу, это меня достает.