– Черт возьми, спички… – пробормотала я.

Джоул удивленно взглянул на меня, потом покраснел. Он показал на мою сумку, и, когда я открыла ее, сам взял коробок и подал мне. После того, как я дала ему прикурить, наступило тягостное молчание.

Я вспомнила, как в детстве мы играли в шахматы. Джоул предпочитал оборонительную тактику и подолгу обдумывал ходы. Иногда, получив большое преимущество, он становился смелым и даже безрассудным, но такое случалось нечасто. Теперь он упорно молчал, и я видела, как дрожали его пальцы, державшие сигарету. Прямой вопрос мог бы пробить брешь в обороне, но у меня не хватало решимости задать его, и вместо этого я сообщила, что взяла к себе Уолтера.

– Спасибо, – кивнул он, глядя на извилистый дымок от сигареты.

– Я воспользовалась твоей старой сумкой с молнией.

– Да, хорошо.

– Я нашла ее у тебя в прихожей над шкафом.

Он снова рассеянно кивнул, явно не вспомнив о ноже с выскакивающим лезвием. Я поняла, что окольные пути ни к чему не приведут, и спросила напрямик:

– Джоул, что ты принял?

Он молчал. Только между бровей у него пролегла небольшая складка.

– Я нашла тебя на полу.

Складка углубилась. Он опустил голову и стал рассматривать свои белые, сделанные из папье-маше шлепанцы с черными точками, похожими на дырки от перфоратора.

– Ты не узнал меня, – продолжала я, – а потом отбивался от санитаров «скорой помощи».

Он поднял голову, и я вдруг подумала, что ему, наверное, здорово досталось от санитаров, когда те напяливали на него смирительную рубашку.

– Ты совсем не помнишь, как я тебя нашла? Полицию, «скорую помощь»?

Красивое лицо Джоула застыло в напряжении. В конце концов он решился взглянуть на меня.

– Послушай, Нор, – тихо произнес он, – я ничего не принимал.

Глядя на человека, с которым меня связывала самая старая, самая большая любовь в моей жизни, к тому же окрашенная чувством вины, я погрузилась в воспоминания о далеком детстве. Как наивны были все его хитрости и уловки!