– Не знаю, – призналась я, – у Джоула снята трубка. Вы посидите спокойно, пока я к нему сбегаю?

– Я тоже пойду, – заявил Питер, и Кэрри положила руку ему на плечо.

Они выглядели собранными и решительными. Но, разумеется, не могло быть и речи о том, чтобы взять эту бравую армию с собой. Я понятия не имела, что меня там ждет, о чем и сказала им. Они стали возражать. Пускаться в прения не имело смысла. Я быстро надела пальто, натянула боты и, наклонившись к зеркалу в прихожей, обнаружила, какой у меня ужасный вид: бледное испуганное лицо, вытаращенные глаза. Чтобы выглядеть лучше, я попыталась соорудить кое-какую прическу. Но у меня не было времени доделать ее, поэтому пришлось обмотать голову красным шарфом.

– Если он болен, понадобится доктор, – напомнил мне Питер.

– Сначала я сама посмотрю. А потом можно будет позвать твоего отца.

Прежде чем они смогли продолжить дискуссию, я открыла дверь, и ветер унес их протестующие возгласы.

На улице почти не было машин. Утопая в снегу, я добрела до Парк-авеню и там остановила такси.

По дороге мое воображение рисовало ужасные картины. Джоул пытался покончить с собой. Его избили грабители. Или что-то еще, более жуткое. Мне не давали покоя те мучительные попытки овладеть речью и странный чужой голос.

– Прибыли, – объявил водитель. – А вам точно сюда, вы уверены?

Я поняла, что он имеет в виду, когда мы подъехали к дому, где Джоул снимал квартиру Двое бородатых парней в кожаных куртках сидели в дверях под плакатом на английском и испанском языках, запрещавшим бродяжничество. Мусорные ящики выстроились вдоль исписанной мелом стены. Уличные фонари были разбиты.

– Да, сюда, – ответила я водителю, нащупывая онемевшими пальцами деньги. Должно быть, он все же решил, что меня ввели в заблуждение, – вполне приличная дама в меховом пальто направилась к какому-то подозрительному полуразвалившемуся строению.