Хотя у меня шевелилось подозрение, что секс — это необязательно когда ты бьешься затылком о приборный щиток, а в тебя тычется нечто невообразимо мягкое и довольно старое (вообще-то она была моложе, чем я сейчас, а немягкой женской груди не бывает в природе, но разве ж я знал?) со спущенной ниже колен униформой, а у тебя все это время вертится в голове мысль: «Надо бы ей еще наддать, чтобы через нее получить от детективов полезную информацию о том, кто убил моего деда с бабкой». А за окном зима, так что хорошо бы еще не отморозить задницу.

Со временем офицер Бреннан выяснила для меня следующее.

Детективы не считали, что это дело рук нацистов, не важно какой масти, потому как они охотятся за хасидами. И на ограбление не похоже, поскольку почти ничего не взяли. К тому же грабители предпочитают не связываться со стариками, которые в основном торчат дома и редко держат там деньги. Видик и еще какие-то мелочи были украдены чисто импульсивно, если это не заранее обдуманные действия, имевшие целью направить расследование в ложном направлении.

— И кто же это сделал? — спросил я у Мэри-Бет Бреннан.

— Мне не назвали.

— Врешь.

— Я не хочу, чтобы ты кому-то попался под горячую руку.

— Не морочь мне яйца.

И вот что она мне сказала. Вероятно, в дом залезли с целью убийства. Притом что старики малоинтересны в плане ограбления, они представляют собой идеальные мишени для убийства. Они медлительны, их трупы могут не скоро обнаружить, и, как я уже сказал, они в основном торчат дома. Тот, кто решил совершить убийство и не слишком задумывается над тем, как будет выглядеть его жертва, выберет людей вроде моих близких. Тут возможны два варианта: серийный убийца или человек, сдающий экзамен на членство в мафии.

Чтобы поверить, будто в 1992 году по Вест-Оранжу, штат Нью-Джерси, разгуливал серийный убийца, надо быть полным идиотом.