Свободный художник, по контракту с «Нэшнл джиогрэфик» Уэббер обязался сделать первые в истории снимки глубоководных океанских разломов в недавно открытой впадине Кристофа, у подножия Срединно-Атлантического хребта строго к западу от Азорских островов. Эти разломы, подобно угревидным язвам на коже Земли, извергали расплавленную породу из недр планеты в ледяную воду. Сами они представляли собой мини-вулканы, но предполагалось, что на их склонах приютились формы жизни, созданные и питаемые химическими веществами, которые выделяет лава. Другими словами, речь шла о хемосинтезе. О формах жизни, созданных химически и не нуждающихся в солнечном свете: не знавших его, рождающихся, живущих и умирающих без него.

Уэббер получил контракт, обойдя не менее талантливых фотографов, поскольку отличался редкой изобретательностью в обращении с камерами, объективами и футлярами, а также из-за молодости и смелости. Он подписал контракт отчасти по денежным соображениям, отчасти – чтобы обеспечить себе позиции в «Нэшнл джиогрэфик», но прежде всего из трепетного желания быть первым, кто докажет, что эту научную фантастику действительно можно наблюдать в море, в природе.

Дэвид не думал о страхе, считая себя притерпевшимся к нему. За последние пятнадцать лет он пережил три авиакатастрофы, нападение раненой львицы, укусы акул и мурен; его жалили скорпионы и заражали целые тучи экзотических паразитов, что повлекло, среди прочих неудобств, выпадение волос по всему телу и облезание кожи от языка до полового органа.

Короче говоря, Уэббер привык к неожиданностям, к тем причудливым фокусам, которые могла продемонстрировать ему природа. Но он не подозревал и даже вообразить себе такого не мог, а потому очень удивился, обнаружив в последние несколько часов, что заболел клаустрофобией.

Когда это случилось? И почему? Пробираясь ощупью по подводной горной цепи на глубине большей, чем высота Скалистых гор, и доверив свою жизнь искусству какого-то саб-жокея