Сэндквист мягко погладил его по спине, попутно изобразив на лице мину самой глубокой обеспокоенности, на которую был способен. В этих краях он обитал уже лет пятнадцать, и у него была вполне сносная репутация. Но в последние годы ей был нанесен некоторый урон: сперва развод, потом слухи об увлечении азартными играми. Блайты были для него дойной коровой, которую он никак не мог себе позволить потерять.

Ирвин Блайт продолжал молчать, хотя Медведь давно закончил свой рассказ. Первой заговорила его жена. Она протянула руку и прикоснулась к мужу:

— Ирвин, мне кажется...

Но он поднял руку, и Рут немедленно умолкла. У меня были смешанные чувства по отношению к Ирвину Блайту. Человек старой закалки, он порой обращался со своей женой, как с человеком второго сорта. В восьмидесятые он был главным управляющим в компании по производству бумаги в Джее и противостоял профсоюзу работников бумажной промышленности, когда тот затеял организовать рабочих в Северных лесах. Семнадцатимесячная забастовка с восемьдесят седьмого по восемьдесят восьмой год стала одной из самых ожесточенных в истории штата, во время нее лишились работы свыше тысячи рабочих.

Ирвин Блайт был самым стойким противником компромисса, и компания весьма щедро отблагодарила его, положив очень крупную пенсию своему главному управляющему, когда тот отошел от дел и вернулся в Портленд. Да, Блайт был жестким человеком, но это вовсе не значит, что он не любил свою дочь, и ее исчезновение состарило его за эти шесть лет на целую жизнь: он худел со скоростью воды, стекающей глыбы льда весной. Белая рубашка висела на согнутых плечах, воротник болтался вокруг шеи так, что там свободно поместился бы мой кулак. Брюки удерживались на талии лишь благодаря туго застегнутому ремню, и я не уверен, что старику не приходилось регулярно проделывать в нем новые дырки. Все в его внешности говорило о потерях и отсутствии в жизни чего-то важного.

Со стороны Сэндквиста послышалось: