— У нас же внизу гости, надо поскорее к ним спуститься.

Сумерки еще больше сгустились. Беллилия подошла к окну и стала задумчиво смотреть вдаль.

— Помнишь прошлое Рождество? — тихо спросила она. Ее пальцы сжали пеструю занавеску. — Прошлое Рождество, — еле слышно повторила она и вздохнула.

— В Новом Орлеане?

— Мы тогда нарвали букет темно-красных роз и поставили его на стол. А завтракали мы утром на балконе.

— Ты жалеешь, что мы приехали сюда? Ответь мне, Белли.

Когда она не улыбалась, ее рот был как у куклы — маленький, идеально очерченный. У Чарли иногда возникало ощущение, что он ничего о ней не знает. Все, что она рассказала ему о своей юности и о первом браке, показалось ему таким же нереальным, как сюжет в каком-нибудь дамском романе. Когда она пересказывала свои разговоры с близкими или знакомыми ей людьми, Чарли видел перед глазами строчки из книги — с точками и запятыми, абзацами в нужных местах и кавычками прямой речи. В такие моменты он чувствовал, что она отдалена от него, как героиня романа, женщина, о которой он может мечтать, но никогда не сможет к ней прикоснуться

— А у меня возникла идея, — неожиданно произнес он. — Насчет рождественского подарка Эбби.

— Что же ты придумал? — с интересом спросила она.

— Кольцо с жемчугом.

Беллилия ничего не ответила.

— Ты что, не считаешь это хорошей идеей?

— Мы не можем его подарить.

— Почему же?

— Ты ведь сам сказал, что оно дешевое и выглядит вульгарно.

— Так это на твоей руке, ласточка моя. А Эбби спокойно носит поддельные камни.

Беллилия покачала головой.

— Но почему? — снова спросил Чарли.

— Люди твоего круга никогда не носят поддельные камни.

Чарли подумал, не разыгрывает ли она его.

— Эбби носит, моя кузина Эбби. Разве ты не заметила ее брошку?