Так ведь? Мы с мужем были отчаянно бедны. — Она говорила об этом с таким радостным выражением лица, словно о чем-то очень романтичном. — Он был художником, из хорошей семьи, но его родные не хотели, чтобы он занимался живописью, поэтому не давали ему денег. Мы не стеснялись быть бедными, потому что были молодыми, здоровыми и влюбленными. Большинство наших друзей тоже были художниками и тоже бедными. Жилось нам очень весело, и, если нам удавалось купить цыпленка и бутылку итальянского кларета, мы устраивали вечеринку. — Ее голос становился все тише, словно намекая на более яркие развлечения.

Эллен почувствовала, что уже сыта по горло, и пожалела, что позволила себе такую неумеренность в еде.

А Беллилия продолжала свой рассказ:

— Если бы он был жив, то стал бы известным художником, может быть даже великим. Когда он умер, один человек купил все его картины, зная, что наступит день, когда они станут очень ценными.

— Постой, Белли!

— Что такое? Что-нибудь не так, дорогой?

— Но ведь ты мне говорила, что его друзья продали его картины с аукциона?

— Ах да, да! — Беллилия смотрела на Чарли сквозь опущенные ресницы. — Да, конечно, дорогой, они продали их с аукциона, потому что этот человек хотел дать мне за них всего сто долларов. Вот они и заставили его, вместо того чтобы просто купить их у меня, устроить аукцион. Поэтому я получила больше двухсот долларов. Ты вспомнил, Чарли, что я действительно это рассказывала. — Не дожидаясь реакции Чарли, она продолжала: — Мы собираемся как-нибудь съездить туда и посмотреть, сможем ли выкупить некоторые картины. Я не специалист в этом деле, но очень много людей считали, что у него большое будущее.

Бен все это время внимательно наблюдал за Беллилией, но, когда поймал на себе пристальный взгляд Эллен, взял вилку и снова принялся за еду.

— И вы их все продали?! — воскликнула Эбби. — Ни одной себе не оставили?

— У меня не было ни одного доллара на счету, — призналась Беллилия без всякого смущения или жалости к себе.