Миссис Беннет что-то шепнула своему мужу. Судья взглянул поверх очков на Уэллса Джонсона. Раздался бой настенных часов. Некоторые из мужчин достали из карманов свои часы, чтобы проверить время.

Люси стала объяснять, почему купила именно такой подарок. Эти три обезьянки напомнили ей Чарли.

— Меня?

— Не видеть никакого зла, не слышать его и не говорить о нем. Разве это не Чарли до мозга костей? Такая уж у него натура. Я говорила Уэллсу, что у Чарли самый сильный характер из всех мужчин, каких я знаю.

Уэллс Джонсон подошел поближе к судье Беннету. Прикрыв рот рукой, он шепнул:

— Люси хотела показать, как мы ценим дружбу Чарли. Он подкинул мне массу дел в этом году.

— Ну это вполне естественно, ведь его собственность растет в цене, — заметил судья, у которого был в залоге дом Джонсонов, и которой считал, что заслуживает объяснения их экстравагантной траты денег.

— Есть и еще кое-что, — намекнул Уэллс.

Сквозь очки в золотой оправе сверкнуло явное любопытство, но Уэллс хранил свой секрет, словно деньги в банке. Когда судья начал проявлять нетерпение, Уэллс тихо произнес:

— Сейчас не могу ничего сказать. Чарльз не любит, когда об этом упоминают в присутствии его жены. Она очень уязвима.

Судья фыркнул:

— Если он не застраховал свою жизнь, у нее есть причины быть уязвимой.

Беллилия повернулась к ним с улыбкой, и оба мужчины смущенно, почти виновато улыбнулись ей в ответ. Она отличалась от других женщин в гостиной, словно была актрисой или иностранкой, в ней не было ничего местного, обыденного. Несмотря на темпераментность, ее манеры были мягкими и утонченными; говорила она меньше других, больше улыбалась; искала дружбы, но избегала излишней близости.

А Чарли был обеспокоен. И когда раздался звонок в дверь, он не стал ждать, пока откроет служанка, — сам бросился в прихожую и распахнул дверь.