Не знал, что у Инны есть оптовый отдел. Об этом я говорю Ольге Николаевне. Она отвечает:
- Это наш основной заработок, - Ольга Николаевна показывает мне кабинет, в котором сидели она и Инна. - Ваша сестра была очень хорошей и умной. Прекрасным, талантливым руководителем.
Почему о сумасшедших принято говорить так же, как и о покойных: либо хорошо, либо никак. И только вспоминая прошлое. Раньше я этого не замечал, теперь вижу повсюду. Каждый, кто говорит об Инне, употребляет глагол «быть» в прошедшем времени. Я не являюсь исключением.
- У нее всегда были прекрасные идеи. Это она сама решила поднимать оптовый отдел, - говорит Ольга Николаевна, включает свет и спрашивает: кофе будете?
Я мотаю головой, потом говорю:
- Почему она перестала появляться на работе?
Ольга Николаевна опускается на стул и отвечает:
- Не знаю. Она вообще вела себя порой довольно странно, - говорит и жестом приглашает меня сесть напротив. - Особенно в последние месяцы.
Инна замкнулась в себе: ни с кем не разговаривала, не посещала регулярных корпоративных посиделок, отказывалась от профессиональных тренингов и курсов повышения квалификации управленцев, полностью наплевала на бизнес. Она вела себя так, словно у нее была вторая, более важная работа или серьезные проблемы в личной жизни. Или она торговала наркотиками. Или употребляла их. Сумасшествие - отличное объяснение этим переменам.
Я спрашиваю:
- Она как-то объясняла происходящее?
- Один раз мы разговаривали об этом, - говорит Ольга Николаевна и поправляет свои темно-каштановые с проседью волосы.
В тот день Инна выглядела особенно подавленной. На правах подруги, Ольга Николаевна попыталась узнать, в чем дело. Во мне, ответила Инна и объяснила: у меня поменялись приоритеты.