- Мне просто нравится, - говорил я. - Я люблю книги. Что же мне теперь делать? Отказаться от этого?
- Конечно, - в ответ. - Должны же родители получить хоть что-то взамен своих усилий. Взамен еды, которую они тебе покупали, и одежды, которая сейчас на тебе. Если желаешь протестовать, откажись от завтраков, обедов, ужинов и приличных брюк. Питайся на помойке, запивай водой из луж и ходи в лохмотьях, подобранных на улице. Только тогда ты будешь волен делать то, что захочешь. Это и есть свобода.
Такова была позиция Инны. Пока ты не обрел самостоятельность, ты не имеешь права поступать так, как тебе вздумается. Основное - это доставить родителям удовольствие, а уж потом ублажение себя самого. Не поддавайся соблазну перекроить жизнь под собственные убеждения, потому что такое поведение разрушит родителей, и тогда они умрут несчастными. За это ты будешь винить себя всю оставшуюся жизнь.
Соответствуй надеждам, даже если они тебе чужды, даже если тебя выворачивает наизнанку от одной только мысли о них. В противном случае тебя посчитают последним ублюдком, который довел родителей до могилы, свел на нет их труды, а ведь они не были обязаны тратить на тебя все силы, пытаясь вылепить человека.
- Это глупо, - говорил я и объяснял: все индивидуально. Родители могут попросить меня стать в будущем строителем, могут настоять. Но я не хочу быть строителем и не буду им.
- Только в том случае, если у тебя нет сердца, - отвечала Инна. - В знак благодарности за подаренную жизнь ты должен будешь подчиниться. Смирение - высшее проявление любви.
Высшее проявление родительской любви - это подавление. Когда со мной было покончено, папа и мама наконец-то взялись за Инну. О да, она получила по полной программе. Что может стать идеальной судьбой для нашей непутевой дочки, подумали родители и быстро нашли ответ: удачное замужество. Женихов подбирали долго и много, но Инна вела себя с ними крайне неучтиво и прямым текстом посылала во всевозможные направления, навлекая тем самым на себя кристальный родительский гнев.