- Ну что, Санек, повезло тебе? - говорит она и добавляет: хотел ведь стать богатым, так будь им.
На самом деле я далеко не так богат, как хотел бы. Да, дело в мелочах: в качестве туалетной бумаги, в цене носовых платков, в фирменном брелоке для ключей - но почему у меня нет никакого желания идти в театр или снова взяться за чтение книг? С определенного момента оно пропало безвозвратно, и я начал привыкать к разгоряченным лицам партнеров по бизнесу, к кокаиновым марафонам в банях, к материализующимся из ниоткуда любовницам с голливудскими грудями. А еще у меня есть бейсбольная бита в багажнике машины и пара единиц огнестрельного оружия дома, под замком немецкого сейфа из несгорающих материалов. Даже и не знаю зачем.
Понимаю, у каждого своя дорога в ад, но моя - слишком омерзительная. Ступая на нее, не забудь обстричь все ногти на руках, дабы не исцарапать мебель в очередном приступе ярости по причине собственного бессилия. И возможного скудоумия.
Кстати, раньше я ненавидел еще и свою внешность, поэтому избегал зеркал и воды. Мое отражение нагоняло на меня такую тоску, что тянуло взять в руки что-нибудь вроде «Унесенных ветром» или «Над пропастью во ржи». Я говорил, вы посмотрите на это чудовище: длинный, как канат в спортзале и такой тонкий, что может спрятаться за шваброй, если понадобится. А еще прыщи расположились по всей территории лица, волосы не поддаются причесыванию (правда, позже я стал бриться налысо).
В школе меня звали додиком. В ответ я говорил: «Ага, меня зачали жираф и самка выдры», - и в качестве превентивного удара: «Хотите, покажу хвост или пожую травы?»
Мне отвечали: «Лучше покажи руки! Они наверняка все в волосах от непрерывной дрочки!»
Не задумываясь ни на секунду, я отвечал: «Тут только щетина - вчера все сбрил», - и добавлял: «Могу погладить по щеке, если кому интересно».
Таким образом, выбрав юмор и самобичевание, я не ошибся: обидчики, увидев, что оскорбления меня не задевают, а даже подогревают, вскоре отстали.