– Едут! – крикнул стоявший на дороге наблюдатель.

– Сколько их? – хищно ощерился Мирон, делая своим людям знак приготовиться.

– Одна машина.

Тот факт, что Матерый не собрал кодлу, вместо того чтобы успокоить, еще более разозлил Мирона. Выходит, воры его ни в грош не ставят, рассчитывают авторитетом задавить? Сиди, мол, тихо, сявка, не рыпайся, встать смирно, с тобой вор разговаривает! Ну уж нет!!!

Заехав во двор бывшего цементного завода, Волков безошибочным чутьем моментально уловил висевшую в воздухе угрозу. У рассеявшихся по территории боевиков подозрительно топорщится одежда, вон в темном проеме выбитого окна блеснул, встретившись с солнечным лучом, оптический прицел снайперской винтовки.

«Прямо как на войну собрались, идиоты, – с горечью подумал он. – Неужели нельзя по-человечески поговорить?!» Матерый не взял с собой оружия. Зачем? Он ведь не находится в состоянии войны с Северной бригадой, обычная мирная стрелка, вот если не договорятся, тогда... Внезапно Волков понял, что может и не быть никакого «тогда». Эти отморозки прикончат его прямо здесь, не задумываясь о последствиях.

Матерый не был трусом. Невзирая на дурные предчувствия, он с достоинством вышел из машины и остановился возле нее, поджидая Мирона.

– Привет, – процедил тот сквозь зубы, вразвалку приблизившись к Андрею. – С чем пожаловал?

Красными глазами и синеватым оттенком кожи он напоминал сейчас вурдалака. На помятом лице торчала щетина. Бледные губы кривились в злой улыбке.

– Твои пацаны допустили беспредел, – спокойно ответил Волков. – Вытрясли коммерсанта, хотя тот сказал, что находится у меня «под крышей».

– Что дальше?!

– Деньги нужно вернуть, беспредельщиков наказать!