Баум снова покачал головой, будто изумленный чудовищностью того, что произошло.

— Любопытно, конечно. А кто еще об этом знает?

— Только полицейские.

— А префект?

— Нет, если только Руассе пока не проболтался.

— А из министров кто-нибудь?

— Я никому ничего не говорил, но попросил президента, чтобы он принял меня сегодня утром.

— А как насчет Маллара?

— Пока нет, но министр внутренних дел имеет право знать что у нас тут делается: все-таки наш департамент находится в его министерстве.

— Досадно. — Баум произнес это негромко, но с явным неудовольствием.

— Почему?

Баум пожал плечами:

— Я подумал, дело такое тонкое… Пахнет национальным скандалом. Безопасность страны и всякое такое. Может, чем меньше народу в курсе, тем лучше?

Вавр тяжело заерзал в кресле и с отсутствующим видом потыкал промокашку ножом для разрезания бумаг.

— Меня сейчас две вещи интересуют. Тот факт, что об утечке информации никто не знает ни в Комитете обороны, ни в самом министерстве, кроме, конечно, того человека, который эту утечку организовал. Это первое. И второе — раз уж эти бумаги в наших руках, известно ли это тому, кому они предназначены. Ответы на оба эти вопроса должны знать только мы — пока это возможно.

— Но президенту-то придется сказать, раз уж мы действуем в обход префекта полиции.

— Разумеется! Однако, может, удастся его убедить, что никто другой знать не должен.

Несколько минут спустя Вавр взялся за телефонную трубку:

— Руассе, старина, я прочел. Весьма интересно. Да, да, абсолютно. Да, к президенту республики. Я тоже так думаю. В связи с этим могу я положиться на вашу скромность? Отлично. Но я имею в виду полную скромность. Очень важно, чтобы не только ваши подчиненные ничего не знали, но и начальство. Идет? Великолепно! Спасибо, детали расскажу при первом удобном случае.

Он положил трубку и посмотрел на Баума.

— Руассе — человек надежный. Больше всего на свете любит быть в курсе чужих секретов. Если ему подбрасывать время от времени какие-нибудь сведения, то он будет молчать.