Естественное желание мэра Москвы подмять под себя мощнейший финансовый ресурс не находило практического применения, пока его не познакомили с бывшим заместителем министра топлива и энергетики Леонардом Гиляловым, одним из влиятельнейших в нефтяном мире людей. Гилялов и предложил создать так называемую вертикально интегрированную компанию, способную стать монополистом на московском топливном рынке. В качестве взноса в уставный капитал правительство Москвы внесло контрольный пакет акций Московского нефтеперерабатывающего завода [сокращенно – НПЗ]. Остальное предстояло решить группе менеджеров во главе с Гиляловым. Впрочем это «остальное» и было самым сложным: добиться подчинения от привыкших к бесконтрольности руководителей завода, замкнуть на себя оптовую продажу бензина, вытеснив мелких перекупщиков, а в перспективе – овладеть и розничной торговлей, то есть бензозаправками.

Гилялов оказался человеком слова: планы эти начали понемногу реализовываться. Причем, вопреки ожиданиям, – без громких криминальных разборок. Если не считать таковыми несколько таинственных, пришедшихся очень кстати смертей. Как-то незаметно удалось «развести» строптивое заводское начальство и очистить сбыт от присосавшихся «диллеров». Теперь, спустя три года после создания, ГНК прочно встала на ноги, замкнув на себя все денежные потоки. Удалось договориться и о систематических поставках нефти на завод. Но здесь образовался замкнутый круг: устаревшее, к тому же обветшавшее заводское оборудование не справлялось с увеличением объемов, а без увеличения объемов монополизировать рынок было невозможно. При этом даже самая незначительная реконструкция требовала – по скромным прикидкам – порядка пятидесяти миллионов долларов. Деньги на это мэр Москвы, хоть и покровительствовавший своему детищу, выдать категорически отказался, предложив взять кредит в коммерческом банке.

Когда вымирают динозавры, гигантами назначают мамонтов. После краха в девяносто восьмом году банковских монстров крупнейшим из числа оставшихся неожиданно оказался банк «Авангард».