Я ехал по улицам Айлингтона. Утренний холодок приятно покалывал лицо. Крутить педали в Лондоне в полседьмого утра было приятнее, чем в полдень, хотя меня удивило количество машин на дороге в столь ранний час.

Солнце только-только выкатилось из-за горизонта — бледный размытый диск в тающем утреннем тумане. Молодые деревья бесстрашно рвались вверх сквозь щели в тротуарах, вытягивая ветви к нависшим над ними небоскребам. Нарциссы желтели в траве, упорно пробивавшейся к свету сквозь стеклобетонные джунгли. В редкие моменты затишья на дороге мне удавалось даже расслышать голос какой-нибудь птицы, заявлявшей права на облюбованный ею куст или дерево.

Я старался не слишком разгоняться, хотя удержаться бывало трудно, особенно когда перед глазами вдруг неожиданно открывалось метров сто пустого шоссе. Мой изрядно потрепанный велосипед, несмотря на свой вид, развивал вполне приличную скорость. Пару лет назад я купил его на полицейском аукционе, не устояв перед редким сочетанием ходовых качеств и внешнего вида, к тому же вряд ли кому пришло бы в голову на него позариться.

На мне был один из трех новых костюмов, купленных на деньги Рикарду. Я сразу решил, что ни за что не потрачу больше трехсот фунтов на костюм, впрочем, и такая цена казалась мне заоблачной. Две пары шикарных черных туфель по шестьдесят фунтов каждая — а денег все равно оставалась еще целая куча, хотя я уже был элегантен до безобразия, как никогда в жизни. Да еще и подстригся.

Я прокатил через Сити и выехал на Коммершиал Роуд. Справа высилась белоснежная Кэнери Уорф. Она поднималась над галантерейными магазинами и бакалейными лавками — мощное белое строение, верхушка которого терялась в утреннем тумане. Одинокий сигнальный огонь, казалось, висел над нею сам по себе, подмигивая сквозь туман с невидимой крыши. Скоро и я буду с той верхотуры поглядывать на городскую суету. Интересно, виден ли оттуда мой факультет?