Рикарду встал и теперь подходил по очереди к каждому из присутствующих. Люди делились всем: слухами, проверенной информацией, впечатлениями, догадками. Каждый говорил кратко и четко. И с безусловным знанием дела. Никто не пытался заработать очки, привлечь к себе внимание — наверное, потому, что это здесь не слишком приветствовалось. Но все внимательно следили за его реакцией, а каждое брошенное слово одобрения ловилось на лету.

— Изабель? Как продвигается дело с favela?

Стройная брюнетка лет тридцати, прислонившись к столу, неторопливо потягивала кофе из пластикового стаканчика.

— Трудно сказать, Рик. Мой человек в жилищном отделе обеими руками за. Думаю, его босс тоже. Но кто знает, чего хочет босс его босса?

У нее был низкий хрипловатый голос и неторопливая речь. Прекрасное владение английским — и едва заметный акцент. Бразильский, как я догадался чуть позднее.

— Ты сможешь это уладить?

— Я carioca. Рио мой дом. Конечно, улажу. — Уголки ее губ приподнялись. — Не знаю, правда, в этом ли столетии.

Рикарду улыбнулся.

— Уверен, ты справишься, Изабель. Но если я понадоблюсь, то с удовольствием слетаю туда вместе с тобой. Я мог бы поговорить с Освальду Боччи. Пусть опубликует пару-тройку статей. Упомянет, что это прекрасный шанс для Рио сделать наконец что-то с фавелами. Освальду наш должник — за ту работу, которую мы провернули для него в прошлом году.

— Местная пресса настроена вполне доброжелательно, — Изабель откинула со лба темную прядку волос. — Но пока я не хотела бы подключать Освальду. Разве что станет совсем уж туго. Я лечу туда в среду вечером. Надеюсь, все уладится. Ну а если нет, ты ему позвонишь.