– А зовут вас?..

– Итак, магазин. Вы что же, так и позволите этому самому штату указывать вам, когда и где выпить? Так живут только рабы. Вы что, рабы, ребята?

– Он закрыт, мистер, – мотнул головой Маленький Лось. – Мы опоздали.

– И кто же его закрыл? Кто позволил себе распоряжаться на земле, которая всегда была вашей? У свободных, сильных, настоящих мужчин должна быть своя земля! А где ваша?

– Вы кто есть? – спросил Бегущий Олень.

– Я тот, кто готов обеспечить вас классной выпивкой – такой, какую вы любите, – когда бы вам ни захотелось. И уж точно без указки этой Оклахомы, или как ее там...

– Ну, не знаю, – пробурчал Бегущий Олень.

– Вот ты, друг, сильный, большой! Скажи, чего ты боишься?

Имени его они так до сих пор и не знали, но говорил он дело, это было ясно всем. У этого жилистого чужака, появившегося невесть откуда – прямо из пламени, были ответы на все вопросы. И когда гуськом вслед за ним они сходили с холма, никто не заметил, что шамана рядом с ними не было. Он остался там, на священном холме, и, вжавшись в землю лицом, плакал, плакал, словно малый ребенок – ибо совсем не этого духа хотел он вызвать своим колдовством. Не заметили они и Большого Буйвола, бредущего позади словно в трансе и бормочущего что-то на чудном языке, которому научил его белый человек в Чикаго.

У края кладбища незнакомец остановился и, обернувшись, отсалютовал священным холмам.

– Все, кто умер в войнах, – герои! – Он повернулся к обступившим его индейцам. – Вспоминая их, понимаешь, что здесь жили большие люди. Настоящие. Оджупа – величайший среди народов, и никому не позволяйте говорить, что это не так. Вы меня поняли?

Двадцать минут спустя они уже въезжали в Энид на сером пикапе. На улицах никого не было, на двери винного магазина – решетка и тяжелый замок.