– Спросили, оплачен ли звонок?

– Я не знаю нашего языка. Я знаю латынь, греческий, но не язык оджупа. Я не знаю, как будет «мать», «отец», «земля» или «до свидания». Я забыл все это, давно забыл. И ответил отцу цитатой из Софокла!

Глубоко вздохнув, Буйвол Билл зажмурил глаза, – он решил, что зрелище летящей в мозг пули вряд ли будет для него вдохновляющим.

– Но вы можете снова стать индейцем. Не нажимайте, пожалуйста! Вы все вспомните!

– Слишком поздно.

– Но ведь когда-то вы знали все это?

– Тогда в моей башке не плескались, как в свином корыте, все эти живые и мертвые языки. Тогда... да, тогда мне не снились сны на латыни и греческом. Единственным языком, который я знал, был оджупа.

– Но вы сможете его вспомнить. Так было со многими. У меня здесь перебывало очень много молодых людей – они тоже учились в университете и чувствовали себя в точности как вы сейчас, но потом вернулись домой, в свои страны, – и все пошло на лад, уверяю вас! Их мучило только то, что они здесь, вдали от дома. Нужно просто встать и оглянуться вокруг – и вам сразу станет лучше! Попробуйте!

Буйвол Билл не мигая смотрел в черную дырку дула. Он был уверен, что ничего не почувствует – собственно, именно этого он и добивался. С другой стороны, почему бы не попробовать встать – может, из этого действительно что-нибудь выйдет?

Он опустил пистолет. Миссис Тракто не смогла сдержать широкой счастливой ухмылки. Это удивило Билла – он и не знал, что эту бабу может волновать что-нибудь, кроме платы за его койку или поползновений затащить его в свою собственную. Именно поэтому, надо думать, она распахивала настежь дверь спальни каждую ночь.

– Ну вот. Разве вам не полегчало?

– Вроде все по-прежнему, – пожал плечами Билл.

– Это потому, что вы далеко от родины. Возвращайтесь домой! К себе в резервацию. Вы увидите, все будет в порядке.

– Там больше не моя родина.