— Не так все просто. Бывает, что зуб, например, загноился… Твой-то наверняка выдерут.

— Не надо, не говори так! — ее передернуло.

— Уж очень ты скверно выглядишь, — продолжал он так же рассудительно. — Лицо опухло… Ну, ты не тревожься.

— Не буду. Но так болит, что повсюду отдает. Словно вся я — этот проклятый зуб.

Водитель поднялся со стула, пошел расплачиваться. Клара шагнула к автобусу, но муж остановил:

— Не спеши, время есть.

— В общем, худо, — заключила Клара.

— Послушай, ты мучаешься с этим зубом уже много лет; на моей памяти он тебя беспокоил раз шесть-семь. Давно пора им заняться. У тебя и в медовый месяц болел зуб, — сказал он укоризненно.

— Да? Знаешь, а я и не собралась толком, — она усмехнулась. — Чулки старые, да в выходную сумку запихнула, что под руку подвернулось.

— Деньги взяла? — спросил он.

— Долларов двадцать пять. На один день хватит.

— Не хватит — дай телеграмму, — сказал он. Водитель появился в дверях кафе. — Не тревожься.

— Слушай, — вдруг сказала Клара. — Ты ведь один остаешься. Утром придет миссис Ланг, приготовит завтрак, а если уж совсем успевать не будете, Джонни пусть в школу не идет.

— Ладно.

— Миссис Ланг, — она загнула палец, — миссис Ланг я позвонила, заказ бакалейщику оставила в кухне на столе, на обед вам холодный язык; если я не приеду, ужином покормит миссис Ланг. К четырем придут из химчистки — без меня, — отдай свой коричневый костюм, и это ерунда, но обязательно посмотри, чтобы в карманах ничего не осталось.

— Если не хватит денег, дай телеграмму. Или позвони. Я завтра дома останусь, так что звони домой.

— Миссис Ланг и за малышом присмотрит.

— Или дай телеграмму.

Водитель перешел улицу, остановился у двери автобуса.

— Едете? — спросил он.