– Что? – спросила она недоумевающе.

– Прости. Я не хотел тебе рот зажимать. Я вообще не хотел делать тебе больно.

Кэти спустила ноги с раскладушки и взглянула на него уже с любопытством.

– А почему ты в маске? – спросила она.

– Потому что если ты не увидишь моего лица, то, когда мы отправим тебя домой к родителям, ты не сможешь рассказать полиции, как я выгляжу. – Каннинг присел перед ней на корточки. – Ты уж меня извини, я действительно не хотел тебя пугать. Но ты должна слушаться меня и моего друга, понятно? Тебе придется пробыть здесь несколько дней, а потом вернешься домой.

– Обещаешь?

Каннинг перекрестился:

– Жизнью клянусь.

Энди Хейс положила трубку:

– Билет на мое имя заказан.

– Я отвезу тебя в аэропорт.

– Нельзя, – покачала головой Энди. – Ты должен вести себя как обычно. Так они велели. Тебе надо идти на работу. Не то они решат, что мы отказываемся выполнять их условия.

– Да, наверное, – со вздохом согласился Мартин.

– Никаких «наверное», – сказала Энди жестко. – Обещай, что не будешь сообщать в полицию, не будешь сам ничего предпринимать.

Мартин обнял ее, поцеловал в макушку.

– Обещаю.

Она прижалась к нему.

– Я позвоню тебе из Лондона. Этого они мне не запрещали.

Макивой надел шлем, взял со стола поднос. На нем была бумажная тарелка со спагетти, хлеб, пластмассовая вилка.

– Я отнесу, – предложил Каннинг, сидевший за столом, решая кроссворд в «Айриш таймс».

– Да все в порядке, Мик. Я справлюсь. Ножницы где?

– Там, над мойкой. Ты бы ей молока налил. Надо же ей попить чего-нибудь.

Макивой поставил поднос, сунул в карман джинсов ножницы, достал из холодильника молоко, налил немного в пластмассовую чашку.

– Что еще предложить ее высочеству? – спросил он.